Рубрики

Как я была артисткой 12 часть

Вернувшись домой, я в тот же вечер побежала театр на премьеру нового спектакля «Смерть Тарелкина», в котором принимали участие почти все актеры, что играли в «Вишневом саду», т.е. мои друзья. Спектакль имел огромный успех у зрителей! Я сидела дома, ходила в театр на все спектакли (меня, как «свою» пропускали на них бесплатно), и мечтала посмотреть репетиции нового спектакля «Сучилище», на которые никого посторонних не пускали!

Меня еще занимал один очень важный вопрос: как правильно актер должен работать над данной ему ролью? Мне это никто толком не объяснил, дали слова: «Выучи!» Я выучила текст, и стала думать о Раневской, как она «дошла до жизни такой?» Чем больше думала о ней, тем больше находила общего в ее и своей судьбе и поражалась этому! Лариса мне говорила: «Не думай о ней! Не сравнивай! Такого человека вообще не было, ее Чехов придумал!! Ты просто играй её!» А как это просто играть? Я продолжала думать и сравнивать, а потом в последние дни на прогонах, и особенно на спектаклях я буквально превращалась в Раневскую. Ну, как люди думают, что они — Наполеон или еще кто-то, так в моей голове жила Раневская! Мне тогда казалось, что я все про нее знала лучше режиссера, что и как она должна делать. Однажды рассказала ему, он поулыбался: «Интересно… Но давайте играть мою версию!» Я старалась, но не всегда получалось.

Мне казалось (Раневская в голове нашептала), что героиня моя не идиотка и прекрасно понимает, что с продажей имения лишится всего. Но она просто не знает, что делать, где взять деньги — ну, не учил ее никто экономике!!.. Надеется она на двух мужчин: старшего брата – все- таки старший, всю жизнь здесь живет, должен что-то понимать в управлении хозяйством, и на Лопахина — он и деньги взаймы дает и советует что-то сделать, ну, не она же сама будет это делать, да и в самом деле — дачники — это как-то пошло. Будут под окнами люди всякие ходить, и уже не будешь себя чувствовать хозяйкой всего, как говорится «и голой не выйдешь!».. А в Париже нет у нее никакого любовника, она же рассказывала в первом действии, что любовник ее обобрал и бросил…. Но она не хочет показать, что без имения останется нищей, вот и блефует — показывает всем «якобы телеграммы из Парижа», мол «он меня любит, умоляет вернуться», а сама знает. что некуда ей ехать и возвращаться обратно — тоже некуда!. У нее голова разрывается, вот и устраивает бал, чтобы в шуме не думать, но прорывается вперед и душа ее кричит: » Ну почему так долго нет Леонида? Только бы узнать: продано имение или нет?» А потом снова танцевать, никому не показывать вида, как ребенок: «А мне и не больно! И совсем не больно!..» А потом приходит Лопахин с известием, что имение продано, и я стараюсь как можно безразличнее спросить: «А кто купил?» Лопахин: «Я купил!» — и у меня в голове — взрыв!!! «Как ты купил? Я же надеялась на тебя, что ты сможешь что-то сделать, как-то оставить имение мне?! Ты же говорил, что любишь меня! — и оставил нищей и бездомной!!» В эти минуты я ненавидела Лопахина ! А когда он раздавал музыкантам топоры и велел рубить шкаф, мне реально становилось страшно, что вместе со шкафом они и мне голову отрубят! Я отбегала к Гаеву, хватала его за руку, требуя защиты, а он время от времени спокойно повторял: «Спокойно, Люба! Спокойно!» Какое «спокойно??» Я пальцами вцеплялась ему в руку, даже, наверное, ногтями, чтобы спиной показывать спокойствие, как велел режиссер. Вторую руку сжимала в кулак, сдерживая ком в горле — нельзя реветь!!!!! Потом начинала уже на Гаева злиться: «Что он, совсем дурачок? Не понимает, что мы остаемся без дома и денег? Хоть бы топоры у мужиков отобрал или Лопахину по морде дал!» (Это у меня в голове Раневская так кричала, а я зубы сжимала изо всех сил). Потом кое- как старалась спокойно сказать последние две фразы: «Я не смогла!» и почти бегом уходила за кулисы, не дожидаясь Гаева. Лопахин еще что-то говорит, а я уже в гримерке туфли снимаю, и костюмерши помогают мне снять костюм. Меня всю трясет, но реветь нельзя — тогда надо будет еще гримера звать, глаза перекрашивать.

Гаев как-то спросил меня после спектакля: «Ты с театром один договор на работу заключала?» Я, не ожидая подвоха, ответила: «Один». Он говорит: «А зачем тогда на два играешь? Ты же спиной к залу стоишь, тебя никто не видит?» Да не играла я ничего!!!!! Я жила Раневской!!

Позже Дмитрий Плохов, который играл Лопахина, объяснил мне: «Полностью перевоплотиться в другого человека невозможно. Ну, то есть, возможно, но тогда это грозит психическим заболеванием. И даже предположить не могу, как страшно будет при этом партнёрам: Вы представляете актёра, играющего Отелло, если он всерьёз вообразит себя обманутым мавром и по-настоящему решит убить Дездемону? Актрисе в такой ситуации точно не позавидуешь.

Любую роль мы всё равно наполняем собой. Это не я пытаюсь стать Лопахиным. Это Лопахин — такой, как я. Если бы я был богатым, если бы попал в подобные жизненные обстоятельства». Да, теперь я с ним согласна…

А еще мне тогда придумалось, что самый лучший выход для Раневской был – выйти замуж за Лопахина. А что? Пусть он моложе и ниже стоит на социальной лестнице, не граф и не князь, а простой мужик, зато богатый! И к самой Раневской он не плохо относится, вроде бы… У нее бы тогда и дом остался, и деньги бы были всегда, и, может быть, она уговорила бы Лопахина не весь сад вырубать, а оставить хоть немного, чтобы вид из окна был прежним…. Но у Чехова ничего подобного не было, это просто мои фантазии….

Так незаметно подошло 16 марта именя пригласили на репетицию «Вишни». Я почему-то думала, что это будет последний спектакль в сезоне и вообще в Серовском театре.

Первый день репетиции прошел нормально, в основном репетировались сцены с Аней. Та, что играла на премьере, оказалось заметно беременной, и вместо нее вводилась Карина, что была «переводчицей», а бывшая Аня садилась на ее место в зале.

На второй день 17 марта вечером должен быть спектакль, а с утра решили сделать прогон без костюмов, ну, чтобы хоть все слова вспомнили. Я свои помнила отлично, но перед началом прогона все же еще раз все перечитала.

Начался спектакль. Выходим мы с песней к диванчику, а я села на самый край диванчика, подальше от Гаева, так как обиделась, что, как мне показалось, он мне в перерыве грубость сказал… А когда пришло время подарок дарить (кубик-рубик), раньше я его с чувством вручала, типа, любимому брату, а тут сунула с таким видом –«на, подавись!» и потом во всех фразах изо всех сил выказывала к нему презрение. Мы раньше репетировали, да и в спектаклях первых было, что когда Гаев говорит монолог о шкафе, мне, якобы, так все нравится, что я смеюсь и восхищенно говорю: «Ты, Лёня, все такой же!», а в этот раз я морщилась, отворачивалась и сказала фразу с таким выражением, мол, как был идиотом, так и остался. Мне показалось, что он даже растерялся, а мне стало смешно, и я стала дальше весло играть Раневскую. Раньше не могла понять, как это – играть, а теперь, ну, как будто собрались все свои, у нас типа «капустник», я переоделась Раневской и играю в нее, весело и придуриваясь, но все по тексту и по указанию режиссера. Даже в комментариях к спектаклю отметили: «Играли все замечательно… Какие печальные глаза были у Гаева, какие тонкие нервные руки у Пети Трофимова, какие бесенята в глазах вечной девочки — Раневской…» Правда, спектакль игрался очень легко, я опять чувствовала кайф и «летала» по сцене.

Но оказалось, что это был действительно последний спектакль в этом сезоне. В апреле была премьера «Бесконечного апреля» и Юбилей театра, в мае две детские пьесы «О бедном Кащее» и «Медведкина радость» — я посмотрела оба спектакля — замечательные!! Интересны не только детям, но и взрослым. Потом была потрясающая премьера «Сучилище»! Этот спектакль вместе со «Смертью Тарелкина» даже были номинированы на «золотую маску» и их возили в Москву! Т.е наш провинциальный театр попал в десятку лучших театров России!!

Начала писать свои впечатления от театра, моя дочь, которая работает дизайнером, сделала мне обложку для будущей книги

Обложка для этого текста

Но бумажной книги такой не существует, нет у меня — пенсионерки достаточно денег, чтобы оплатить издание книги. Выкладываю свои сочинения в социальные сети и на свой сайт, в надежде, что они найдут своих читателей…

Что сказать в заключение? Более подробно о театре, как искусстве узнала я только учась в театральном институте, т.е. когда мне уже было «за 50». Оказывается, одну и ту же пьесу каждый режиссер видит и ставит по-своему, одну и ту же роль каждый актер играет по-своему. И тогда театр понравился мне как место, где можно самовыразиться, показать себя, свои способности, свое видение — это интересно!! Конечно, я в Раневской ничего не показала, кроме своего бесстрашия и веселого азарта, но, может быть, режиссер этого и хотел? Не знаю… Меня после спектакля часто спрашивают: «А что режиссер хотел сказать этим спектаклем?» Не знаю что ответить, и чаще говорю словами В. Высоцкого: «А что хотел сказать, — то и сказал!» А каждый зритель увидел что-то свое, судя по различным рецензиям…

Побывав в театре за кулисами, пожив короткое время вместе с актерами одной жизнью с утра до вечера, я не только получила новые знания, новые впечатления, новых друзей, но смогла увидеть жизнь театрального закулисья, то, что никогда не видят зрители из зала. Для того, чтобы состоялся любой спектакль нужны не только многочасовые репетиции актеров, но и работа людей, которые никогда не выходят на поклон к зрителям – это и монтировщики сцены и создатели декораций, и костюмеры, которые целыми днями шьют красивые костюмы, и художники, и гримеры, и парикмахеры… Я, конечно же, не успела разглядеть работу всех цехов театра, но со многими познакомилась, имею хотя бы представление об их непростой работе и уважаю их труд!!!

А еще я смогла полюбить театр! По-своему, конечно! Не все театры в мире, вообще, а конкретный Серовский театр, где все актеры (почти) мои знакомые или друзья! Я так люблю теперь приходить на спектакли и наблюдать за их игрой на сцене. Я уже знаю, сколько труда и нервов скрывается за легкостью и красотой их игры. Мне очень интересно наблюдать за их перевоплощением. Например, в «Вишне» они были одними людьми, а в другом спектакле, в другом костюме и гриме я, бывало, с трудом узнавала их и по детски радовалась такому «чуду» — как же человек перевоплощается!! Для этого, по-моему, нужно не просто много репетировать или умелый грим наносить, но – самое главное — иметь большой творческий талант. И, опять же, по-моему, практически все актеры серовского театра этим талантом обладают. Я их всех люблю и искренне желаю новых спектаклей, новых ролей и творческих удач!!

Как бы подведением итога всему вышенаписанному сочинилось стихотворение:

Думают, артистом быть красиво,

Что они любимы и счастливы.

Думают: цветы, аплодисменты,

Восхищение и комплименты!..

Но сначала – это тяжкий труд,

Труд физический, до боли, до усталости,

И все нервы оставляешь тут,

Не оставив даже самой малости!

Когда вечером – ни сил и ни эмоций,

От усталости едва ворочаешься…

Хочется домой телепортировать

И скорее спать! И есть не хочется…

После месяца подобных репетиций

Тоньше талия и вытянутся лица,

Но красивый грим умело мы наложим,

И на сцену выйдем – мы всё сможем!!

Обновлено: 04.02.2021 — 18:38